Сериал «Человек-паук: Новый день» — это словно фантастический коктейль из гипербол, гротеска и грозных карикатур на современную жизнь. Вот вам воистину эпический рассказ о том, как одинокий и повзрослевший Питер Паркер полностью посвящает себя борьбе с преступностью в Нью-Йорке, словно он последний герой на земле, забытый всеми после заклинания Доктора Стренджа — так что, можно сказать, весь город ушел в забытье, а он остался один на один с преступностью и собственными проблемами. Так вот, за четыре года его никто не помнил, даже любимая Мэри Джейн, остается лишь мольба о справедливости и перхотью на воротнике костюма. Ну и, конечно, как будто этого было мало, его способности начинают какой то хаотичный хенд-медж, и он, не справляясь с этим безбоиническим разбоем, рискует своим существованием — словно гиперболический герой, которому уже не нужна суперсила, а просто смерть. Однако, в этот же самый момент в городе происходит цепочка преступлений, которая разгорается словно змея на остриё — и это приводит к появлению одного из самых грандиозных и опасных врагов, которых только мог придумать карикатурный сценарист. Так вот, новый день Питера — это смесь драмы и фарса, где герой вынужден постоянно балансировать между жизнью и смертью, потому что его способности прут по каким то неизвестным законам — и вдруг у него возникает ощущение, будто он превращается в живой гипертрофированный мультгероя, который уже не знает, где граница между реальностью и фантастикой. И все это — на фоне тут же назревающей трагедии, которая, кажется, скоро сможет раздавить его, как гигантский мутант в комической постановке. Так что, по сути, фильм становится неким гипертрофическим сбоем во вселенной — или, если хотите, сатирой на всяческую подростковую драму и кризиса среднего возраста. Вот только, наверное, главный парадокс — это то, что даже в самом злом мире, где враги выглядят как гипертрофированные монстры, смех и гротеск все равно находятся на втором месте после ужасающе невероятных технических эффектов. Ну и, конечно, в этом гротеске есть какая-то пульсация живого, настоящего и грустного — будто бы весь этот цирк — лишь маска для внутренней борьбы, которая, как и все хорошее, в конце концов, оставляет послевкусие горечи. Так вот, этот фильм — будто гигантский пародийный карнавал, где не только злодеи, но и герои превращаются в гипертрофические иконки современности, явно взятые из канвы гиперболической сатиры. Не удивлюсь, если через пару лет о нем будут вспоминать как о тачке, которая толкнула границы реализма и вытянула их так далеко, что даже гиперболия перестает иметь значение. В общем, если вы ищете именно тот самый экстравагантный симбиоз трагедии и карикатуры, то этот фильм точно для вас — потому что здесь всё, даже самое безумное, выглядит настолько гипертрофичным, что становится смешным в улыбке, и, пожалуй, это его главный посыл.